"Нужно уметь закрывать плохую книгу, уходить с неудачного спектакля и расставаться с теми, кто тебя не любит"
- А мне бы все-таки первый том достать, а? - упрашиваю я продавщицу "Библио-глобуса" и поглядываю на самые верхние полки, где двумя принцессками, не менее сказочными, чем их старшая сестра, но совершенно мне незнакомыми притаились вторая и третья книги.

Хотя ж и ластику понятно: ничего-то там, по моему хотенью-веленью, не появится. Чай, не в сказку попала.

Продавщица добросовестно натыкивает название книги на экране электронного магазинного каталога и качает головой:

- Второй и третий том в продаже есть, первого - нет.

- Жаль, конечно, - вздыхаю я и тихонько сетую нараспев, - "Каждая - лучшая в мире невеста, только для первой не было места...".

Вот угадайте, какая книга из трех кажется самой лучшей и самой желанной? Правильно - та, которой уже НЕТ на магазинных полках. Более того - вместе с этим чисто иррационально начинает казаться, что вторая и третья части - уже далеко не такие удачные, как самая первая (а то с чего бы им быть "залежалым товаром" на полках?...).

Вот кто бы знал, как я, на самом деле, люблю ошибаться в таких своих иррациональных предчувствиях.
Дайте-ка вспомнить: что же мне оставил первый том "Сказок старого Вильнюса" после прочтения? Хммм. Стойкий привкус кофе с миндалем, который я так и не отхлебнула ни глоточка. Смешные и ни о чем мне не говорящие названия улиц: "Ашмянос", "Вокечю", "Калинауско"... Новое, затаенное в недрах сознания желание посетить Вильнюс, так же, как Париж или Хельсинки. И где-то рядом с этим желанием, - нечто постоянно маячащее и ускользающее, неуловимо-приснившееся, странное и чудесное ощущение...

(Что? Произведения Макса Фрая так и не перестали напоминать вам сновидения?)

Будь я не читателем, а писателем, подобно Максу Фраю, - наверняка бы нашла все нужные и точные слова для того, чтобы описать это ощущение нормально, по-человечески. А так - мне остается только гадать, когда и каким же образом оно снова даст о себе знать.
Может быть, "ускользающим" это ощущение получается оттого, что читатель фраевских сказок - давно уже не ребенок... Ха. Когда тебе не тринадцать, а без малого тридцать лет, - неудивительно, что от знакомых ты слышишь снисходительное "Что ты там сейчас читаешь? Ах, сказочки...".

Так в каком возрасте вырастают из сказок? В каком возрасте становится понятно, что достаточно будет чудес на твой век?

Хозяин Кекса с улицы Филарету, наверное, ответил бы: "Когда впервые сталкиваешься с непреодолимыми обстоятельствами. Когда выясняется, что в некоторых случаях бессильны все — всемогущие мама с папой, важные, серьезные доктора и ты сам, сколь бы велика ни была твоя любовь, сколь бы страстным ни казалось желание отменить приговор. Ничего не поделаешь, чудес не бывает".

Спасибо, впрочем, что в мире еще остались такие особенные сказочники, как Макс Фрай. И что даже повзрослевших и изрядно поскучневших людей они не обделяют жизненными чудесами, столь же простыми, сколь удивительными.

"Сказки" выросли вместе со своими слушателями. В них теперь так редко встречаются драконы, василиски и единороги (а последние если и встречаются, то почему-то непременно вместе с пингвинами). В них никто не сидит в высокой башне, дожидаясь спасения, и никто ни от кого не прячется под шапкой-невидимкой. Сказочник Макс Фрай не уподобляется ярмарочным фокусникам в своем чудодействе; он не выдумывает "того, чего нет" - он предлагает обратить на "то, что уже есть" более пристальное внимание. В нашей жизни полно чудес, за которыми даже не нужно пускаться в долгие странствия за тридевять земель. Все - рядом с нами; пока еще не совсем в наших руках, но если прислушаться, приглядеться как следует, осторожно потянуться за ним... И, самое-то главное, понять, что это - и есть то самое...

(Возможно, как раз эта особенность - связь с реальностью - и делает "сказки" Макса Фрая больше похожими на "городские легенды" по жанру: вымысел "сказок" замешан на жизненной достоверности и в ней же содержится половина их философского смысла. Тем не менее, в заглавии книги мы имеем то, что мы имеем; волею автора "легенды" Вильнюса были названы сказками - значит, так тому и быть).

Но с первого раза чудеса, конечно, признаются далеко не всегда и не каждым. Второго раза - может и не быть. С не меньшим же трудом в сказках Макса Фрая опознаются "герои" и "злодеи". Вот благодаря чему из них выветрилась почти вся андерсеновская мораль, так и вяжущая у читателей на кончике языка с детства. На место злых колдунов и чудовищ пришли "сложные жизненные обстоятельства", "люди рядом с нами, которых не должно быть рядом", "неверный выбор", "болезнь", "смерть", "детские страхи"... А на смену рыцарям и принцессам пришли - люди-"обыватели", каждый со своей обыкновенной и скучной историей, внешностью, так похожей на все другие, незапоминающимся именем (у некоторых мы имен так и не узнаем), не самой вдохновляющей профессией и возрастом за тридцать и за сорок... (Определенно, Макс Фрай знаком со всеми своими читателями лучше, чем они друг с другом). И со всеми новоявленными антагонистами эти люди вынуждены справляться по-своему, кто как умеет. Зачастую - совсем не героически и не волшебно.

Ну хорошо, а как же обстоят дела с традиционными "волшебными помощниками"? И снова это - такие же обыкновенные люди: художники, учителя танцев, музыканты, сочинители историй... Не говорящие волки, не джинны из лампы, не гномы и не русалки, да и волшебники из них, честно говоря, весьма посредственные: ну что, казалось бы, поразительного может таиться в кисти, которую окунули в краску?... И все-таки эти люди - особенные. Танцовщица Фрида, игроки в рамми Оми и Санн, художник Тони, музыкант Йошка - я бы предположила, что до того, как они стали "особенными", "волшебниками", ну, или просто виртуозами своего дела, так ими любимого, - они были теми же "обывателями". Должно было что-то произойти и в их жизни (что именно - для читателя, как правило, так и остается тайной) - или, может, просто "прийти свое время", прежде чем Фрида начала раскрашивать свои танцы в цвета, Оми и Санн обнаружили, что третий "выдуманный" ими игрок может преспокойно сесть за стол и составить им компанию, а Йошка смог разверзать небо над головой своей игрой на кларнете.

Так или иначе, этим людям удалось приобщиться к чуду. Но более того - теперь они стали находить в себе и силы, и мастерство, чтобы открыть это незатейливое житейское чудо кому-то еще. Тем, кто попал в беду, кто ищет ответы на вопросы, кто пытается обрести утраченное, или просто, "живет как живется". "Я покажу тебе... Я расскажу тебе... Ты только не бойся и доверяй мне".

В чем же главная заслуга "обывателей", встретивших "волшебников", и почему в их жизни расцветает шиповник в декабре, прямиком из детства прилетает красный самолет и из кошмарных снов их спасают приснившиеся полицейские? По-моему, в том, что они не испугались и не оттолкнули протянутую им руку помощи. Они не упустили самый важный момент. "Чудеса случаются не только с теми, кто в них верит". И даже не с теми, кто готов к ним, кто открыт для них и кто их заслуживает. Бесполезно искать в этом хоть какую-то закономерность. Удача - она ведь та же "счастливая случайность": дама не столько благодетельствующая, сколько ужасно рассеянная. До справедливости ли ей - она просто случает свои чудеса с теми, кто ей приглянется.

Еще одна удача героев-"обывателей" - в том, что им посчастливилось разглядеть в "волшебниках" тех особенных людей. Впрочем, судя по тому, как мастерски описывает их сам Макс Фрай... Любой читатель после "Сказок старого Вильнюса" без труда смог бы узнать цветастую Санн или Оми с его хасками в любой толпе.
Язык "Сказок старого Вильнюса", конечно же, на высоте - это будет справедливо сказано и для описания городских пейзажей, и описания людей, и речи персонажей. И снова, как в первой книге, каждая страница - это душистый весенне-летний луг, который так и хочется весь безжалостно раздергать на букетики-цитаты. Ничего, к счастью, не осталось от того неотесанного поленно-дровяного стиля, в котором писаны ранние книги цикла "Ехо". Тот факт, что отдельные цитаты из них впечатляют гораздо больше самих книг в целом, - до сих пор остается моей личной неразрешимой читательской загадкой.

У языка этой книги - особая роль. Заклинание обретает свою магическую силу тогда, когда все слова и звуки в нем правильно подобраны и расставлены на свои места. Сказка становится былью тогда, когда люди верят в нее. Сказки Макса Фрая рассказаны удивительно правильными, тщательно и точно подобранными словами. Так, что ни одно из них не вызывает сомнений. Я слушаю эти сказки-заклинания, сказки-были широко раскрыв глаза и приоткрыв рот - и чувствую, как время медленно-медленно поворачивается вспять своей гигантской часовой шестеренкой. Еще пара деньков за этой книгой - и я, словно маленькая девочка, снова буду готова верить в драконов, единорогов и прочие чудеса, которые так редко и так непредсказуемо случаются в жизни взрослых.

Можно прожить и семьдесят, и восемьдесят лет в ожидании волшебства - но так ничего и не дождаться. Можно не сидеть сложа руки, а работать и добиваться всего вот этими руками - но так и не получить желаемого. Можно целый год вести себя хорошо, но так и не увидеть в рождественский канун ни Санты, ни его оленей.

Там, где есть чудеса, справедливости - нет.

... ну и что. Зато - нет и смерти. А есть - бессмертие. Уготованное тому, кто танцует, поет, рисует или пишет книгу.


@темы: сказки, рецензии на книги, мистика, Макс Фрай, Витчи рекомендует к прочтению, "Сказки старого Вильнюса II"